Начинается повесть с головы, но вовсе не Гоголя. Королёв рассказывает историю о Тургеневе, когда тот присутствовал на казни молодого француза Тропмана. Когда Тропман и два палача поднялись на помост, Иван Сергеевич не выдержал и отвернулся. А зря, пропустил самое главное, не увидел как «два француза прорвались сквозь оцепление и, подлезши под гильотину, стали мочить белые носовые платки в крови, которая текла наземь сквозь дощатые щели помоста. В этом жесте - вся Франция, с ее патетическим смакованием смерти… сцена совершенно невозможная в России».
Автор резюмирует: «Значит нельзя отвертываться, нельзя, что ж, не будем отвертываться…итак…». И тут-то он и переходит к Гоголю. На страницах повести оживает легенда об осквернении праха Гоголя. Автор поднимает вопрос нравственного падения общества, когда можно запросто снять с покойника обувь, оправдавшись тем, что времена такие ( какие такие, интересно). Кража кладбищенским комиссаром с самой «что ни на есть гоголевской фамилией Носов» сапог Гоголя просто так пройти не может. Автор представляет вниманию читателя целую «сапогиаду» в произведениях Николая Васильевича. Мстить за кражу сапог приходит сам Гоголь…вернее чёрт в его обличии. Голову Гоголя дьявол обращает в шар, чье перемещение сквозь время и пространство связывает две эпохи красного террора. Повествование легко переливается из Москвы эпохи военного коммунизма в революционный Париж, где царит кровавая эстетика, головы рубят и насаживают на колы, чтобы показать народу, и народ ликует. Автор задает читателю вопрос: «Красива ли кровь?»,
Бесстрашная Мари, будущая мадам Тюссо, пробирается в самые кровавые места революции, чтобы с отрубленных голов революционеров снят маски для создания восковых копий. Она намеренна для грядущих поколений собрать в своём музее всех вождей революции. И она собрала всех, кроме самого главного. Голову Робеспьера она так и не нашла…
Шар катится дальше, и мы попадаем в май 1945 года, где казнит свой народ
великий Сталин. Здесь нас ждёт ещё одна голова, на сей раз Гитлера, которую лейтенант Катя тайно везёт в Москву, к Сталину. В кремлевском кабинете вождя встречаются Сталин, Гоголь и чёрт в образе Мессинга. Здесь всё переворачивается с ног на голову и обратно. Лже-Сталины, Гоголь-Носов, Мессинг-чёрт. Сцена в Кремле помна философии и драматизма. Королёв ставит перед читателем фаустовский вопрос: «Может ли зло творить благо?». Автор предлагает нам поразмыслить, кто же настоящее зло, Сталин или простые люди, такие как члены конвойной команды Максим и Григорий, которые спокойно оставляют в железном фургоне с надписью «Мясо» на сорокоградусном морозе Елизавету Воробей, осужденную дочь врага народа, в летнем платье. В кабинете вождя происходит глубокая морально-нравственная, философская беседа, в которой Королёв, по своему обыкновению, сталкивает полярные точки зрения. Конец сцены прекрасен: «Невероятная сцена! – Сатана и Сталин, две буквы «С», два заглавия Смерти, в порыве молитвы на полу в кабинете Кремля…»
Зло вездесуще, но не всесильно. «Тут на молящихся князей мрака упала лёгкая тень света», над Кремлем образовалось море, по морю плывёт лодка, а в ней спит Господь, спит, но словом своим поддерживает Вселенную...
На такой божественной ноте Королёв симфонию обрывает. Вроде бы всё хорошо, но что же с головой Гоголя? Где она? О ней ни слова…Такое ощущение, что автор умалчивает самое постыдное. Бедняжка Мари обследовала целые ямы, заполненные отрубленными головами в поисках одной-единственной и самой главной, головы Робеспьера, которая утеряна навсегда. Так что же получается? Значит, голову Гитлера мы в Кремль привезти сумели, а голову Гоголя не отыскали? Самое главное мы потеряли…
Саидова Зарета
Комментариев нет:
Отправить комментарий